Владимир Бейдер. Неизвестная воздушная война

Эхуд Барак выводит заложников, фото: пресс-служба ЦАХАЛа/Рон Илан

На днях состоялась премьера документального фильма, на которую пришли сразу три премьер-министра Израиля: двое бывших — Шимон Перес и Эхуд Барак — и нынешний — Биньямин Нетаниягу.  Они были не просто почетными гостями, а героями этого фильма. Перес – как тогдашний министр транспорта,  Барак и Нетаниягу – как бойцы спецназа, осуществившие первое в мире силовое освобождение пассажирского самолета с заложниками . Ими список VIP среди участников этой беспримерной операции не исчерпывается.

Фильм называется «Сабена» — и большинству израильтян понятно, о чем речь. Однако даже тем, кто в курсе, известно не все. Операция по освобождению самолета бельгийской авиакомпании «Сабена» в аэропорту Лода (тогда он еще не носил имя Бен-Гуриона) 9 мая 1972 – событие этапное. Оно (наряду с операцией в Энтеббе) спасло воздушные пассажирские перевозки как вид транспорта. Не много – не мало.

Я фильм не видел, и не знаю, есть ли там речь об этом. Но со многими героями операции встречался, интервьюировал их. И из всего этого сделал вывод: именно Израиль научил мир принципам безопасности  полетов. И нейтрализовал самое грозное оружие международного террора. Сегодня, отправляясь за границу на самолете, мы и не подозреваем, что международные пассажирские полеты вполне могли попасть в разряд экстремальных путешествий. А так оно и было.

Участники операции "Сабена" спустя 40 лет, фото: семейный архив Биньямина Нетаниягу
Участники операции «Сабена» спустя 40 лет, фото: семейный архив Биньямина Нетаниягу

В былые времена лауреат Нобелевской премии мира Ясер Арафат любил похвастать, что это он придумал угон пассажирских самолетов. Легендарный вождь ООП несколько преувеличивал — ноу-хау было не его. Первым был не менее легендарный Фидель. В 1960 году его ребята (как говорят, не без помощи своих наставников из КГБ) угнали из США на «остров Свободы» американский самолет.

Но именно Арафат сделал захват пассажирских авиалайнеров стратегическим оружием международного террора. С конца 60-х оно держало в страхе весь мир, пока израильтяне в 70-х не отучили арабских террористов от их любимого развлечения. Казалось, навсегда. А оказалось – до 11 сентября 2001 года. Напоминать надо.

Ибо это россказни, что исламские террористы – безбашенные герои, отчаянные отморозки. Они все считают, все учитывают, и поступают абсолютно адекватно реакции на их действия: когда им потворствуют, продолжают с удвоенной силой и наглеют; когда им вставляют – уходят с той площадки, где их отымели, напрочь.

Свидетельство тому – вся история борьбы (и не борьбы) с палестинским террором вообще и воздушным пиратством, в частности.

Какое небо голубое…

Премьерный захват совершили 23 июля 1968 года трое боевиков Народного фронта освобождения Палестины (НФОП — национал-коммунистическая фракция ООП. – В.Б.). Они захватили «Боинг-707» израильской авиакомпании «Эль-Аль», следовавший из Рима в Тель-Авив, посадили его в Алжире, и держали самолет с заложниками несколько недель, пока израильтяне не удовлетворили их требования – освободили 12 арестованных «борцов за свободу Палестины».

Никогда еще Израиль не испытывал такого позора. А террористы – такого успеха.

При «Эль-Аль» срочно создали особую службу безопасности. Туда набрали бывших спецназовцев, в основном – из спецподразделения Генштаба «Саерет маткаль».

Об этой части ходит столько легенд, что трудно понять, где правда, где вымысел. Ее функции – глубокая разведка и диверсионные операции на вражеской территории как в военное, так и в «мирное» время. Принимают только добровольцев. Говорят, конкурс туда две тысячи человек на место. Высочайшие требования к физическому и, что самое важное, к интеллектуальному уровню претендентов. Какие-то сумасшедшие тренировки и фантастические операции. Это подразделение суперменов, элита из элит. Два подряд премьер-министра Израиля (Биньямин Нетаниягу и Эхуд Барак) служили в «Саерет маткаль», а третий — Ариэль Шарон – был основателем и командиром подразделения, на базе которого создавался спецназ Генштаба. Министров же «маткалевцев» не счесть. Почти все, что они делали, находясь на военной службе, засекречено. Но из того, что известно, можно представить, что они умели делать.

Однако даже бывших бойцов «Саерет маткаль», отобранных в «Эль-Аль», пришлось еще и учить.

— Мы совершенно не умели, например, пользоваться пистолетами, — рассказывал мне один из них, Мордехай Рахамим. — Зачем они в армии? Но у нас был гениальный учитель. Вскоре мы стали в этом деле среди лучших в мире, если не лучшими.

Мордехай Рахамим, фото: YouTube
Мордехай Рахамим, фото: YouTube

«Гениальный учитель» — Дэйв Беккерман, репатриант из США, ветеран спецподразделений ФБР. Его нашли на Синае, он работал там бульдозеристом на строительстве оборонительных сооружений.  Еле уговорили. Дэйв виртуозно владел всеми видами оружия и приемами боя.

Многолетний инструктор по стрельбе и рукопашному бою элитных подразделений спецназа, обладатель десятого дана по каратэ, Гади Скорник рассказывал мне о своем знакомстве с Беккерманом. Тот выстроил перед собой на стрельбище курсантов, среди которых был тогда и Гади. Сказал:

— My name is Dave! – и очередью из автомата вывел свое имя на щите мишени, чтоб запомнили.

— Волшебник! — с восхищением рассказывал мне о нем посол Израиля в Японии Эли Коэн, в прошлом тоже спецохранник «Эль-Аль». Хотя и сам Эли не промах — шестой дан каратэ, ветеран спецназа. В 1984 году будущий посол, а тогда скромный страховой агент, голыми руками уничтожил террориста, пытавшегося взорвать автобус с пассажирами в самом центре Иерусалима, на углу улиц Кинг Джордж и Яффо. Вот такие там были ребята.

Они стали под видом пассажиров летать в самолетах национальной авиакомпании. Эта практика была применена впервые в мире.

Но оружия им поначалу не давали. По правилам Международной ассоциации гражданской авиации – нельзя.

—  У нас были газовые пистолеты, — посмеиваясь говорит Рахамим, — коротенькие дубинки, и еще Дэйв придумал держать в платке, торчащем из нагрудного карманчика пиджака, песочек. Чтобы в случае чего сыпануть им в глаза противнику – хоть какое-то преимущество.

Вскоре выяснилось, насколько это несерьезно.

Менее чем через полгода после первого захвата герои НФОП предприняли новую акцию. 26 декабря нападению подвергся самолет «Эль-Аль» в афинском аэропорту. Погибли две стюардессы и пассажир. Песочек Дэйва оказался неэффективен против «Калашниковых».

В Афины боевики прибыли из дружественного Бейрута, туда же и вернулись.

Через два дня штурмовая группа «Саерет маткаль», в форме и с оружием, на двух вертолетах приземлилась в бейрутском аэропорту. Охрану разоружили и заперли, из стоящих на поле самолетов арабских авиакомпаний вывели людей, взорвали все 15 самолетов к чертовой матери – и улетели.

Арабские страны солидарно обиделись. Но намек поняли сразу. И, видимо, доходчиво объяснили своим палестинским братьям: мы за вами битые горшки выносить не будем. Те объяснениям вняли, но, как потом выяснилось, не до конца.

А спецохранники «Эль-Аль» объявили забастовку.

— После провала в Афинах, — рассказывает Мордехай Рахаимим, — мы пошли к начальству и сказали, что больше без оружия летать не будем. Нас поняли.

Им разрешили брать с собой на борт пистолеты. Но из самолета не выносить – запирать в шкафу во время посадки.

Через пару месяцев пришлось доставать.

Заложники выходят из самолета, фото: пресс-служба ЦАХАЛа/Рон Илан
Заложники выходят из самолета, фото: пресс-служба ЦАХАЛа/Рон Илан

Белоснежный лайнер

19 февраля 1969 года Мордехай Рахамим сопровождал рейс «Эль-Аль» из Амстердама в Тель-Авив. Промежуточная посадка была в Цюрихе. Мордехай занял свое место в салоне. Его пистолет, согласно инструкции, лежал в шкафу у пилотской кабины – оружие разрешалось брать только в полете. Шкаф, не по инструкции, был завален вещами экипажа. Самолет стал выруливать на взлетную полосу.

Тут Мордехай услышал шум снаружи. Думал, обнаружили какую-то неисправность и задерживают взлет. Но из пилотской кабины закричали: «Всем лечь – по нам стреляют!». Охранник бросился туда. В кабине свистели пули. Окно и приборы уже разбиты, на полу в луже крови умирал командир корабля Йорам Перес.

— Нас учили противостоять захвату в самолете, — рассказывал мне Рахаимим. —  Как действовать, когда атакуют снаружи, я не знал. Армейский инстинкт сработал: первым делом – определи источник огня.

Мордехай под пулями высунулся из окна. Увидел на бетонке террористов – двое с «Калашниковыми», один с гранатами, и женщина, она разбрасывала листовки – стрельба стрельбой, но надо же что-то и людям объяснить. Расстояние – 50-60 метров, нечего и думать, что можно достать их отсюда из его «Береты» 22-го калибра.

Он бросился к шкафу с оружием, расшвырял сваленные на нем сумки, с пистолетом в руке помчался к хвостовому люку. По дороге наткнулся на испуганный взгляд лежащей в проходе женщины. «Don’t worry, — успел успокоить ее предупредительный супермен.  — It will be OK!».

— Она могла подумать, что я террорист, — смущенно объяснил он мне. – Внешность у меня не очень европейская. (Уроженец иракского Курдистана, Рахамим и вправду на европейца не похож, а за араба сойдет).

По аварийному трапу Мордехай спустился на поле, перемахнул через забор ограждения и, укрываясь за сугробами, побежал навстречу террористам. Задача была отвлечь внимание на себя.  Увидев вооруженного человека, оказавшись и сами под огнем, они, во-первых, смешаются, во-вторых, будут стрелять по нему, а не по самолету. Главное, чего боялся, — чтобы не пробили крылья, полные топлива. Он бежал, стрелял и кричал: «Брось оружие!». И один действительно уронил автомат. А второй (потом оказалось – главарь) стал поворачиваться в сторону Мордехая. Расстояние уже было подходящим для его «Береты».

— Это такой момент — кто выстрелит первым, того и взяла. Я успел раньше. И попал.

У него кончились патроны. На третьего террориста, метавшего гранаты, он бросился врукопашную.

— Такой бугай оказался, — отмечает он до сих пор с удивлением, — больше меня.

Мордехай и впрямь мужчина крупный, этакий лось с ладонями, как лопаты. Он уже схватил противника за горло. Но задушить не успел. В затылок ему уперся ствол, и швейцарский полицейский сказал по-английски: «Оставь его или я буду стрелять».

В КПЗ его и уцелевших террористов везли в одном «воронке» и долго еще не могли понять между ними разницу.

На допросах Мордехай ушел в несознанку: израильтянин, фермер (он и впрямь учился до армии в сельскохозяйственной школе), требую встречи с послом. Отказывался  от еды – некошерна… На следующий день к нему пустили консула. Но тот лишь сказал: «Наши еще не знают, как себя вести. Не признавайся пока». Он продолжал молчать, пока Иерусалим не дал добро.

Больше месяца провел Рахамим в кутузке, пока его не выпустили до суда под залог в 15 тыс. франков. Судья сказал: «Не в деньгах дело. Дай мне слово израильского солдата, что явишься на суд — отпущу». Совсем немного времени прошло после триумфальной для Израиля Шестидневной войны, израильских солдат еще любили, даже в Европе.

Дома, в аэропорту, его встречало все подразделение.

— Все взлетное поле было в красных беретах, — с теплотой вспоминает он.

Но всемирная известность лишила его работы. Ни в «Эль-Аль» оставаться было уже нельзя, ни в Мосад, ни в ШАБАК, куда он хотел податься, не взяли – знаменитости там не нужны.

Черный сентябрь

Палестинцы усвоили и этот урок: с «Эль-Алем» связываться небезопасно. И сосредоточили свои усилия на лайнерах других авиакомпаний.

— Они неплохо придумали, — говорил мне бывший начальник Генштаба ЦАХАЛа, командир операции в Энтеббе, покойный Дан Шомрон. – Их задача была втравить Запад в арабо-израильский конфликт. Захватывая самолеты иностранных компаний, создав атмосферу страха, палестинцы как бы втолковывали западному обывателю: «Вы думали палестинская проблема – только наша? Нет, она теперь и ваша!» И тем самым подталкивали весь мир к давлению на Израиль, ведь он, получалось, причина неудобств уже обитателей западных стран. Это, в общем, сработало…

Их подвела самонадеянность. Лидеры ООП решили устроить мега-угон. 7 сентября 1970 года палестинские террористы попытались захватить сразу четыре авиалайнера.

С самолетом израильской авиакомпании у них не получилось: наступили на те же грабли – сопровождающий лондонский рейс сотрудник службы безопасности «Эль-Аля» стрелял быстрее и метче. А два американских и швейцарский самолет угнать удалось.

Самолет компании «Панамерикэн», посадив в Каире, взорвали, пассажиров отпустили (видно, египетские власти не хотели повторения бейрутского сценария у себя). А два других лайнера пригнали в Иорданию  (там в то время располагались основные базы ООП), на заброшенный аэродром Доусон, которым пользовались, как своим, переименовав в «аэропорт революции». Женщин и детей освободили, остальных 150 пассажиров держали в духоте самолетов посреди пустыни. Через три дня палестинам опять улыбнулась удача: они угнали еще один лайнер – британский, следовавший и Бомбея в Лондон. В «аэропорту революции» теперь оказалось 267 заложников. Арафат довольно потирал руки в предвкушении большого торга.

Но король Иордании Хусейн не спешил разделить с вождем ООП и его бандой эту радость. Он-то от нахождения богатых трофеев  на своей земле ждал как раз другого – израильского рейда в Иорданию. Со времени операции в Бейруте прошло всего ничего – чуть больше полугода. Все еще помнилось.

Воинство Арафата давно стояло иорданскому монарху поперек горла.  Хусейн опасался этой братии больше, чем Израиля. Боевики ООП чувствовали себя в Иордании, как дома, и вели себя в гостях, как оккупанты, — грабили, насиловали, бесчинствовали, терроризировали население, игнорировали местные власти. Отдельные районы были целиком их вотчиной,  Фатахландом (ФАТХ – основная организация ООП, партия Арафата. – ред.). «Вождь палестинской революции» вынашивал планы захвата власти в Иордании, где большинство населения составляли палестинцы, а королевская семья принадлежит к бедуинскому роду. Боевики ООП совершили два покушения на короля, к счастью, неудачные.

Он потребовал от Арафата освободить заложников и вернуть захваченные лайнеры. Тот выполнил ультиматум частично. Заложников освободил – почти всех, а самолеты взорвал — зато все.

Вряд  ли Хусейну было так жаль чужих самолетов, как своего удобного повода. Он уже решил, что час пробил. На военные лагеря ООП двинулись танки.

Арафат, только несколько дней назад чувствовавший себя властителем мира, возопил о спасении. 20 сентября 250 сирийских танков пересекли границу Иордании. Но наткнулись на отпор иорданской армии, чего сирийцы явно не ждали. О готовности поддержать Иорданию силой заявили США, Израиль обещал помочь своей авиацией (ей бомбить сирийские танковые колонны – привычное дело). США и СССР спешно ввели свои военные флотилии в Средиземное море. Война грозила разразиться не только межарабская. Говорят, именно напряжение этих дней свело в могилу вождя панарабизма, президента Египта Гамаль Абдель Насера, — не выдержало сердце. Оно у него было.

Король Хусейн разобрался с палестинскими революционерами по-братски: в ходе ликвидации баз ООП в Иордании погибло пять тысяч боевиков, сам Арафат едва унес ноги. На личном самолете главы суданской хунты Джафара Нимейри его вывезли в Ливан. И уже эту страну, бывшую до основания там Фатахлэнда жемчужиной Ближнего Востока, оазисом стабильности, райским уголком, палестинские головорезы  превратили в зияющую рану региона, пороховую бочку, каковой она и осталась после их изгнания оттуда. Но в сентябре 1970-го до этого было еще далеко.

А сначала под эгидой ФАТХа возникла новая террористическая организация, названная в память о пережитом «Рука черного сентября», в просторечии – «Черный сентябрь».

Организация создавалась для диверсий против иорданского режима и первоначально занималась именно этим (презентационный теракт – убийство в Каире премьер-министра Иордании Васфи Теля в ноябре 1971 года), однако вскоре переключилась на привычную цель – Израиль.

«Черный сентябрь» прославился на весь мир и вошел в историю убийством 11 израильских спортсменов во время Олимпиады 1972 года в Мюнхене.  Это был венец творения «сентябристов», но и его конец. Их уничтожали, как бешенных собак, по списку, утвержденному премьер-министром Голдой Меир на следующий день после мюнхенской трагедии. Однако по дороге они успели засветиться в нескольких крупных акциях. Одна из них стала показательной во многих отношениях.

Операция "Сабена", фото: семейный архив Биньямина Нетаниягу
Операция «Сабена», фото: семейный архив Биньямина Нетаниягу

Красная черта

8 мая 1972 года бельгийской «Боинг» компании «Сабена», следовавший из Брюсселя в Тель-Авив, был захвачен террористами «Черного сентября» в воздухе. До пункта назначения оставалось 70 минут, пролетали над островом Родос.

Угонщиков было четверо: две милые девушки — Римма Исса Танус и Терез Халассе, и двое мужчин — Абдель Азиз аль-Атраш и командир —  Али Таха Абу-Санайна. Он, видимо, считался в «Черном сентябре» асом захвата. Участвовал в самом первом – 1968 года, когда израильский самолет угнали в Алжир, и недавнем, в феврале 1972 года, когда, захватив самолет «Люфганзы», слупил с правительства ФРГ за освобождение заложников три миллиона долларов.

Уроки прошлого были учтены. Обжегшись на службе безопасности «Эль-Аля», палестинские террористы больше не пытались захватить израильский лайнер. После израильского рейда в Бейрут и «черного сентября» опасались сажать самолет в дружественных странах. Поэтому выбрали идеальный, с их точки зрения, и дерзкий вариант: взять иностранный лайнер и посадить его в Израиле – логове врага.

В 18:50 бельгийский «Боинг» приземлился в аэропорту Лод. На борту находилось 99 пассажиров и 10 членов экипажа. Угонщики выдвинули требования: немедленное освобождение 315 арестованных палестинских «борцов за свободу», миллион долларов мелкими купюрами «на нужды палестинского движения» и обеспечение беспрепятственного вылета, куда укажут. В противном случае угрожали взорвать самолет. Срок ультиматума – 24 часа.

В правительстве сразу решили, что на поводу у террористов не пойдут. Начальник военной разведки (АМАН) Аарон Ярив лично вел переговоры с угонщиками. А министр обороны Моше Даян уже занялся разработкой операции по освобождению заложников. Проведение операции он поручил «Саерет маткаль».

В группе бойцов (их всего-то было 14 человек), отобранных для операции по освобождению самолета «Сабены», были только солдаты и офицеры «Саерет маткаль» срочной службы и сотрудники службы безопасности «Эль-Аля», — резервисты этого подразделения. Самым знаменитым среди них был Мордехай Рахамим. Других тогда никто не знал, они стали известны значительно позже.

Среди «срочников» были командир группы, 30-летний подполковник, командир «Саерет маткаль» Эхуд Барак – будущий начальник Генштаба, затем премьер-министр Израиля, затем министр обороны; заместитель командира группы, 28-летний майор Дани Ятом – будущий начальник израильской разведки Моссад; и лейтенанты: 24-летний племянник министра обороны Узи Даян – будущий заместитель начальника Генштаба, затем глава Совета обороны, ныне глава Национального управления лотерей «Мифаль а-паис» и 23-летний Биньямин (Биби) Нетаниягу – будущий премьер-министр.

Так случилось, что у каждого из них мне приходилось в свое время брать интервью – в основном, по иным поводам, но говорили мы и об операции «Сабена». Так что дальнейший рассказ о ней будет составлен с их слов – свидетельств непосредственных участников.

Белые комбинезоны

Как они там оказались? Только Эхуд Барак был на месте, остальных пришлось разыскивать.

Дани Ятом:

— Я находился на учениях на Юге. Вдруг зовут к телефону (мобильных тогда было), говорят: «Ты нужен», а что случилось – не понять, связь отвратительная. «Приезжай срочно, — говорят, — там узнаешь, что».

Узи Даян:

— Я вообще валялся дома с краснухой, подняли буквально с постели.

Биньямин Нетаниягу:

—  Я был на  совершенно другой операции, далеко на Юге, в часть вернулся поздно ночью. Смотрю – никого, пусто на базе. Нашел какого-то повара, говорю: «Где все?» — «А все Лоде» — «Почему?» — «Как, ты не знаешь?».  Я понятия не имел. Тут же поехал в Лод…

Дани Ятом:

— Поначалу мы не понимали, что можно сделать. Нигде в мире не было ничего подобного. Как это сделать? Возможно ли? Все-таки пассажирский самолет, полный заложников… Мы не знали, сколько там террористов, как они выглядят, блокированы ли входы – никакой информации… «Эль-Аль» предоставил нам такой же «Боинг», только пустой, загнали его в ангар — стали тренироваться, разрабатывать операцию… Все это, конечно, в жуткой спешке, ведь самолет стоит там, все нервничают: а вдруг его сейчас взорвут? Мы считали такую вероятность весьма высокой, надо были быстро решить, что делать и как…

Биньямин Нетаниягу:

— Начали тренироваться с пистолетами. Но кто ими умел пользоваться? Мы на задания ходили с автоматами – в основном, «Калашниковыми», использовали разные виды оружия, а пистолеты…

Дани Ятом:

— Конечно, мы владели пистолетами. Сложность заключалась в другом: как при стрельбе в салоне самолета не вызвать взрыв? Решили, что будем применять мелкокалиберные пистолеты – 22-г- калибра, а не 9-миллиметровые, как обычно…

Эхуд Барак:

— Для начала решили вывести самолет из строя…

Дани Ятом:

— В первую же ночь мы с двумя авиационными техниками незаметно подобрались к захваченному самолету… Сначала слили масло. Потом подобрались еще раз — выпустили воздух во всех покрышках, снизили давление в двигателях. В общем, сделали все, чтобы самолет никак не мог взлететь. Мы вывели самолет из строя — теперь ситуация сама требовала вмешательства механиков.

Эхуд Барак:

—  Операция должна была состояться ночью, но в последний момент Моше Даян дал указание подождать до утра. И хорошо сделал — днем мы получили очень важные сведения. Чтобы доказать, что они действительно могут взорвать самолет, террористы направили нам одного из бельгийских летчиков и передали с ним несколько граммов взрывчатого вещества, из которого была сделана бомба. Они не знали, что летчик еврей, и его дочка живет в Израиле. Он нам очень помог. Теперь мы знали, что террористов четверо — двое мужчин и две женщины, как они вооружены, где находятся… Когда летчик вернулся в самолет, мы вспомнили, что забыли попросить его описать одежду террористов. Однако было уже поздно.

Днем уже было ясно: сегодня штурм.

Узи Даян:

Мы должны были подобраться к самолету под видом авиационных техников. Облачились в белые комбинезоны, какие обычно носят они…

Эхуд Барак:

—  Это была идея Моше Даяна –  прикинуться техниками…

Биньямин Нетаниягу:

Нас разделили на три группы. Меня назначили командиром той, что должна была ворваться с правого крыла. В ней были самые опытные солдаты и к нам прикрепили еще офицера службы безопасности — тоже когда-то служившего в «Саерет маткаль».  И вот мы уже готовимся выходить на операцию —  ко мне подходит Йони (старший брат Биньямина Нетаниягу. – В.Б.). Он тогда только что получил повышение – стал заместителем командира подразделения, и уже, как распоряжается: «Я тоже пойду с тобой, присоединюсь к твоей группе как солдат». – «С какой это стати? – говорю. – У меня комплект». — «Ладно, тогда пойду вместо тебя. Я ведь более опытный офицер». Действительно, он был молод, но уже прошел не одну войну, у него был особый военный талант, он прекрасно умел вести себя под огнем. Я ему сказал: «Слушай, даже не будем это обсуждать! Это мои солдаты, и я иду с ними. А ты — остаешься». Но это же Йони: «Тогда пойдем вместе!».  Он меня просто достал. «А ты подумал, — говорю, — о наших родителях? Подумал, что с ними будет? Нас – тринадцать бойцов против четырех террористов, в тесном помещении – представь, что может произойти». Он мне ответил: «Не ты один беспокоишься о родителях. Я подумал. Но моя жизнь принадлежит мне, моя смерть – это моя смерть, я беру на себя всю ответственность». Я ответил: «Ни в коем случае». И мы пошли к командиру. Эхуд, естественно, поддержал меня. Йони поскрежетал зубами, но делать было нечего.

Эхуд Барак, встав на сторону своего будущего непримиримого политического противника и вечного соперника Биби, а не своего ближайшего друга Йони, поступал в точности по инструкции. В израильском спецназе родным братьям вместе служить разрешено, но участвовать в одной операции строго запрещено. Если что случится – у родителей останется хотя бы один. Правда, известен случай, когда это правило было фактически нарушено. В том самом рейде возмездия в бейрутский аэропорт участвовали Дани Ятом и его младший брат Эхуд . Они с большим трудом этого добились. Командовавший операцией Рафаэль Эйтан по кличке Рафуль – будущий начальник Генштаба – исхитрился своим крестьянским умом обойти инструкцию компромиссным путем: на операцию взял обоих братьев, но велел им лететь в разных вертолетах. То есть нарушил, но не до конца.

Эхуд Барак:

— Уже все было готово, но тут стали одно за другим возникать непредвиденные обстоятельства. Прежде всего террористы потребовали доказательств, что их соратники выпущены из израильских тюрем. Потом заявили, что согласятся на починку авиалайнера, только если она будет происходить при непосредственном присутствии представителей Красного Креста…

Дани Ятом:

— На аэродром въехали грузовики с кузовами, крытыми брезентом. Террористам сказали: «Вот ваши товарищи, мы их отпустим, когда вы отпустите заложников». Это не было правдой. Мы им солгали.

Узи Даян:

—  Мы ехали к самолету по взлетному полю аэродромным транспортом – знаете, такой тягач с цепью тележек. Все в белых комбинезонах авиационных техников. С нами был представитель Красного Креста…

Дани Ятом:

— Вдруг у одного из наших людей выглянул из-под одежды пистолет. Представитель Красного Креста это явно заметил. Я обмер. Мы были еще довольно далеко от самолета – незамеченными не добежать. Думал: все, лопнуло дело. Но он не сказал ни слова. Может, решил, что оружие положено механикам для самообороны – все-таки там вооруженные террористы. Может, все понял, но виду не подал – по сей день не знаю.

Терез Халассе, террористка, ныне живет в Аммане (в интервью 2-му каналу Израильского телевидения):

— Но это же нечестно – израильтянам помогали люди из Красного Креста. Мы им доверяли, а они нас обманули – как так можно?

Узи Даян:

— До самолета мы добрались благополучно. Рассыпались у него под фюзеляжем, стали стучать по обшивке, по шасси – старались создать как можно больше шума, будто и впрямь ремонтируем. А тем временем раскладывали выдвижные лестницы. Эхуд должен был подать сигнал к штурму свистком.

Биньямин Нетаниягу:

— Мы уже поднялись на крыло, готовы были ворваться в самолет, ждали свистка Эхуда. Вдруг подходит ко мне один из моей группы – Яаков Цур, офицер безопасности «Эль-Аля», говорит: «Биби, надо задержать операцию». – «Чего вдруг?» — «Мне необходимо по нужде». Я ему: «Сейчас???».  Он смотрит на меня жалобно: «Понимаешь, я только что из Лондона — пятичасовой полет, туалет все время занят. Думал, после посадки схожу, но меня сразу с рейса – сюда. Не успел. Не могу терпеть». Я спустился с самолета к Эхуду — он стоял внизу, уже свисток во рту. Говорю: «Эхуд, нужно остановить операцию» — «А что случилось?» — «Яаков хочет по нужде». Он мне: «Сейчас???». Но что делать? Эхуд вынул свисток, Яаков побежал под брюхо самолета. Мы убедились – никаких сомнений, что ему надо было.

Дани Ятом:

— Когда Эхуд подал сигнал, мы одновременно поднялись на борт. Я был заместителем командира операцией и в то же время командовал группой, которая должна была ворваться в самолет с передней двери. Когда мы стали пониматься наверх, террористы почувствовали, что здесь что-то не то, их главарь высунул руку в иллюминатор и выстрелил в нас несколько раз. Мы-то специально подбирали мелкокалиберные пистолеты, чтобы самолет не взорвать, а у него был 11-миллиметровый «Магнум», это уже почти пулемет. Он попал в плечо того, кто поднимался передо мной, тот упал на меня — и мы оба полетели с лестницы вниз. Пришлось начинать подъем с начала.

Биньямин Нетаниягу:

— Мы ворвались в самолет. Один террорист стрелял в меня, но попал в бедную женщину, молодую мать, она погибла. Террорист побежал в хвост самолета. Мы бросились за ним…

Главарь угонщиков, герой самолетных «подвигов» «Черного сентября» Али Таха Абу-Санайна пытался укрыться в туалете… В русской прессе мне попадались утверждения, в том числе уважаемых коллег, что знаменитое обещание президента (а тогда еще премьер-министра России) Путина «мочить террористов в сортире» основано на этом эпизоде – будто бы во время штурма самолета «Сабены» террориста замочил в сортире будущий израильский премьер Эхуд Барак. Знаменитый Али, который сам называл себя «капитан Рифаат»,  действительно нашел свою смерть в туалете. Но замочил его все тот же Мордехай Рахамим – выбив дверь и не дав террористу выдернуть чеку гранаты; тот так и умер с указательным пальцем в кольце.

Узи Даян:

— Я командовал группой, которая ворвалась в самолет через заднюю дверь. Первой нашей мыслью было найти взрывчатку. Пассажиры были в панике — плакали, кричали, а одна женщина указывала на пол. Там я заметил лежащую между сидениями террористку, испуганную до смерти. В руке у нее была граната с уже снятым предохранителем. Я взялся за гранату, велел делать, что я скажу – она отпускала свой палец, я накладывал свой на то же место –  и так, перебирая палец за пальцем переложил гранату себе в руку (я потому еще долго ощущал ребристый корпус гранаты на ладони). Террористка выполняла все мои указания послушно, как ребенок. Когда граната была обезврежена, на соседнем сидении я увидел пояс со зарядом взрывчаткой.

Это была 17-летняя красавица Терез Халласе, уроженка Акко, ныне благополучная мать троих детей.

Терез Халласе:

— Я ни в чем не раскаиваюсь, сожалею только о мертвых. Нужно было это сделать – сейчас никто такого не повторит… Я не была первой, я не была главной. Не думаю, что самолет собирались взрывать.  Я бы не стала взрывать самолет с пассажирами. Если бы он был полон солдат – тогда да. А ни в чем не повинных пассажиров – нет. Только солдат

Биньямин Нетаниягу:

— Больше всего мы боялись, что они взорвут бомбу — и мы все взлетим на воздух. Я закричал: «Ну, где бомба?». Пассажиры подсказывают: «Вот одна из них». Я хватаю женщину за волосы – и вдруг у меня в руке остается ее скальп… Оказалось – парик. Схватил снова, кричу: «Где бомба?». Один из моих людей,  Марко Ашкенази,  сказал: «Оставь ее, я ею займусь». Он ткнул ее пистолетом. Я успел сообразить, что пистолет заряжен, снят с предохранителя, крикнул ему: «Не делай этого!». Но поздно — он снова ударил пистолетом, тот выстрелил — пуля прошла через нас обоих. Она была ранена в спину, я — в руку.

Это была Римма Исса Танус.

Биньямин Нетаниягу:

— Меня вынесли из самолета. И вот я лежу на взлетной полосе, на бетоне, вижу издалека — идет Йони, вид у него – не приведи Бог. Он понимает, что я ранен, подходит ко мне, смотрит, потом улыбается во весь рот: «Я же тебе говорил, что тебе не нужно было идти». Я тоже радовался когда-то, когда его ранили в руку: думал, служба для него кончилась.

Йони Нетаниягу погиб 4 июля 1976 года в угандийском аэропорту Энтеббе, когда  солдаты ЦАХАЛа за четыре тысячи километров от дома освободили израильских заложников, захваченных террористами в самолете компании «Эр-Франс». В честь него эту операцию стали называть «Йонатан». После нее угоны гражданских самолетов арабскими террористами прекратились. Вплоть до 11 сентября 2001 года.

Но Энтеббе заслуживает отдельного рассказа.